В одном дремучем сумеречном лесу, в самой глухой его чаще жил-был домик. Кто, когда и зачем его построил, он уже и сам не очень-то помнил. Тем более что хозяева давным-давно пропали. Может, сгинули в местных болотах, может, заблудились, а может и просто отправились странствовать по миру, да так увлеклись чудесами, что и возвращаться расхотелось. Как известно, дому без жильцов сплошное мученье. Вот и отсюда вслед за хозяевами уехал верхом на кошке домовой, а там и прочие домашние духи подались искать лучшей доли. И остался домик совсем один.
Сначала он пробовал дверным скрипом, лязгом засовов, хлопаньем окон отпугивать диких зверей, решивших устроить себе логово под его крышей. Но через несколько лет понял, что других жильцов, кроме белок да лисиц, ему не дождаться, и сдался. Оброс потихоньку мхом и вьюнками, подпустил поближе сосновый молодняк. Под крышей стали вить гнезда крылатые обитатели чащи. Под их треск, писк и трели дом уснул. Да так крепко, что сам не заметил, как прошло несколько сотен лет…
За это время лес стал еще гуще и мрачнее. Постепенно даже самые отчаянные храбрецы-охотники перестали забираться в чащобу, промышляя ближе к опушке. Правда, всякое в жизни бывает, тем она и хороша. Вот и на этот раз лесную глушь потревожили человеческие шаги, звук которых помнили, разве что, вековые деревья. Через заросли шла совсем юная девушка. Невысокая, стройная и легкая, она старалась ступать как можно осторожней, чтобы не нарушить покой хозяев чащи. Было заметно, что идет она издалека и, скорее всего, сама не знает, куда. Вряд ли, зная дорогу, человек стал бы забираться в такое сумрачное, неприветливое место.
Девушка огляделась. Разумеется, дом в самом центре лесной чащи не мог не привлечь ее внимание. Кажется, от удивления она забыла и об осторожности, и о царапинах, оставленных на щеках неприветливыми колючими кустами, и даже о том, что совсем недавно старалась не тревожить лесных жителей. Она подбежала к заросшему по самую крышу домику, стала гладить увитое плющом крыльцо, словно желая убедиться, что перед ней не морок, насланный сердитым лешим.
Почуяв полузабытое человеческое тепло, домик приоткрыл один ставень, скрипнул дверью. Удивительная гостья не замедлила осторожно проскользнуть в образовавшуюся щелочку. Она ходила по комнате, гладила стены, шептала что-то ласково. От такого обращения дом окончательно встряхнулся, распахнул окна, впуская скупой дневной свет. А девушка тем временем скинула с плеча дорожный мешок, оторвала от подола рубахи изрядный кусок ткани, намотала его на валявшуюся под ногами ветку и стала аккуратно убирать паутину. Потом соорудила подобие веника и тщательно вымела пол, не забыв перед этим вежливо попросить обитавших в доме лисиц и белок поискать себе другое жилье. Ну, кто ж против волшебного слова устоит?! Деревьев с дуплами да бугорков с норами в лесу предостаточно, места всем хватит, а ведьму уважить – дело нужное. В том, что гостья не простая, а волшебная, лесные обитатели не сомневались. Простые деревенские девки по чащобам не шастают и дикое зверье с насиженного места веником не сгоняют.
К вечеру дом если и не сиял прежней чистотой, то вполне мог сойти за удобное укрытие от дождя и снега. А через несколько дней на окнах появились легки занавеси, сплетенные из собранной по углам паутины. Обнаружив в дорожной сумке остатки провизии, новая хозяюшка честно поделилась припасом и с птицами, и с белками. Не забыла и про старого седого лиса. Так путешественница обзавелась не только крышей над головой, но и добрыми помощниками. Довольные таким вниманием и уважением девушки, лесные обитатели стали приносить ей орехи, ягоды, мед, грибы. Однажды вездесущие мыши по ведьминой просьбе тайком принесли из деревни за лесом пшеничные колосья. И вскоре по лесной чаще разнесся аромат свежего хлеба. Натопленная печь прогнала из дома многовековую сырость. Тут-то и стало всем ясно, что случайная путница, неведомыми силами заведенная в непролазную лесную глушь, превратилась в новую хозяйку, с которой домику будет очень уютно и тепло.
